serg70p

Оригинал взят у

octoberlososв Интервью с Авраамом Болеславом Покоем.

На днях нам удалось записаться на приём к Истинному Учителю Истины – Аврааму Болеславу Покою.

Мы прибыли к дому в назначенный час, и на пороге нас уже ожидал секретарь Н. Кудрявцев. Он любезно проводил нас до кабинета, по дороге бросив пару подозрительных взглядов в нашу сторону.

Учитель в шлафроке стоял у окна. На столе лежала начатая плитка белого шоколада, в углу кабинета виднелось несколько коробок с надписью «Астромедиаторы». Услышав, что мы вошли, Учитель отвернулся от окна и жестом пригласил усесться в старинное кресло.

О.Л.: Здравствуйте Авраам Болеслав Покой! Очень приятно, что выделили время и согласились побеседовать с нами.

А.Б.П.: Здравствуйте. Я люблю беседовать, так что удовольствие обоюдно.

О.Л.: Давайте начнем вот с чего – как в вашем возрасте, учитывая сколько лет подряд регулярно выходят заметки, а также, что их формат обязывает к вдумчивому написанию – как вам удается сохранять такую трудоспособность, поддерживать периодичность написания и постоянно находить новые темы для обсуждения?

А.Б.П.: Строго говоря, существует лишь одна тема, которую я обсуждаю: «Общая польза». Всё, что я пишу – иногда злободневные комментарии, а иногда т.н. нетленки на эту тему. Одни наши современники отрицают, что общая польза вообще есть, другие – понимают её в соответствии со своим страшненьким представлением о прекрасном, третьи – знают о её существовании и понимают верно, но по разным причинам не относят её требований к себе. Четвёртые – знают об общей пользе, понимают верно, относят к себе, но ничего не делают. Всем этим людям требуется помощь в виде совета, даже если совет имеет вид насмешки. Коль скоро мне это удаётся – я счастлив. Потому что счастье есть деятельность для общей пользы, приносящая удовлетворение сделанным.

Что касается трудоспособности – то её главным залогом является здоровый образ жизни. Я не беру у мира больше, чем могу отдать, делаю гимнастику, хожу пешком в любую погоду, достаточно давно перестал курить, а недавно на пари бросил пить. Через десять проверочных лет по условиям спора популярный британский антрополог получит от меня пендаль. Если, конечно, доживёт – он уже в годах.

О.Л.: А сколько в среднем времени требуется на написание одной заметки? В смысле – весь процесс, от открытия заболевания, рассмотрения истории болезни, рождения в интеллектуальных недрах проф. Инъязова специального термина и, собственно, описания вируса и методов борьбы с ним.

А.Б.П.: Чтобы произошло эссе, необходимо сочетание внутренне спокойного ума для оттачивания логики и особого душевного озорства для создания образов. Законов тут нет – существует лишь эмпирическое наблюдение: эссе приходят быстрее, если постоянно критически инспектировать действительность и собственные мысли; много читать, слушать и общаться с малознакомыми собеседниками; ставить себя на место других; думать об общей пользе, а не о собственной. И даже при этих условиях в мозге довольно медленно вызревает что-нибудь новое. Длительность – от трёх дней до двух недель.

О.Л.: Некоторые читатели с завидным постоянством и звериной серьезностью пытаются вывести вас на чистую воду, заявляя, например, что человек прочитает вас, посмеётся над другими или узнает в тексте себя, но дальше чтения дело не пойдет. Пишут, что вы показываете плохое, а хорошему не учите, и что, наконец, своими высокомерными заметками выражаете презрение к окружающим. Но, тем не менее, продолжают читать.

А.Б.П.: За прошедшую пятилетку я успел познакомиться с достаточным числом живых симпатичных людей, утверждающих, что мои эссе им помогли. Главным образом – осознать то, что и так теснилось в них, после чего уже не оставалось поводов не изменять свою жизнь. Не доверяя словам, я интересовался делами: но действительно, в большом числе случаев люди переставали бездействовать и брали судьбу мира в свои руки, начиная создавать и распространять ценности. Что касается «показываете плохое, а хорошему не учите», то это неправда. Я много пишу о хорошем, но оно слишком разнообразно на фоне типичного плохого – настолько, что кажется размытым. Это логично: способы шевелиться гораздо разнообразнее, чем способы не шевелиться. Поэтому о человеке можно сказать, что он движется, и это будет слишком общим. Как он движется? Бежит, летит, прыгает, скачет, плывёт, кувыркается, ползёт, шкандыбает, сайгачит? А если сказать, что он валяется – это будет с первого раза точное и узнаваемое определение. Множество написанных книг различно между собой – все ненаписанные книги между собой схожи. Мне трудно передать юристу профессиональный экстаз палеонтолога и наоборот. А вот тупое уныние перед ящиком опознают оба.

Наконец, высокомерие. Обычно в высокомерии кого бы то ни было упрекают люди, способные написать следующую фразу: «Вы мне, человеку, знающему гораздо больше вас, годящемуся вам в отцы и вообще имеющему массу заслуг перед собой -- просто завидуете. Иначе откуда это высокомерие, с которым вы пишете про нас, геев-ролевиков?!» Обвинение в высокомерии – как правило, признание справедливости эссе с одновременным отрицанием порочности описанного явления.

О.Л.: Хотелось бы услышать ваше мнение по такому вопросу – часто бывает, обсуждаешь что-то с человеком, рассказываешь, споришь, тратишь время. А в итоге собеседник заявляет «ну у тебя такое мнение, а у меня другое». Создается впечатление, что конструктивные беседы стали какой-то совершенной редкостью, а всякий разный троллинг, провокаторство и демагогия заполонили как виртуальное, так и реальное общение.

А.Б.П.: Это действительно герпес современности. Отмечу: человек, провозглашающий мантру про «уменяодномнение - утебядругое», тем самым заявляет, что у него нет самостоятельного мышления. Ибо самостоятельное мышление – это именно мышление, которое подвергает собственные мнения постоянному критическому анализу. Человек, не делающий этого – сам не заметит, как его под видом «его мнения» нашпигуют самой невообразимой кашей и черносливом. Благо технически это сделать проще простого.

Встречаясь в спорах с современниками, воображающими себя троллями, провокаторами и демагогами – я всего лишь прошу у них оперировать конкретными цитатами из меня и опровергать именно их, а не собственные их трактовки. Ибо последние, как правило, выглядят следующим образом: «Кто-то скажет, что автор пишет о маленькой белой собачке. Но я же вижу, что это уменьшенный на специальном секретном уменьшаторе, обезгорбленный и перекрашенный чёрный верблюд, которого все ненавидят. А поскольку я вижу в этой белой собачке чёрного верблюда -- предлагаю заклеймить автора именно как верблюдовода».

О.Л.: Кстати, про общение реальное и виртуальное. Еще в 2007 году вы написали о «хроническом аккаунтизме», с тех пор уже прошло много времени, на ваш взгляд какие произошли изменения, ухудшилось ли положение?

А.Б.П.: Нет, положение улучшилось. Хотя бы потому, что иллюзий относительно виртуального общения, виртуальной дружбы и ценности виртуальных личностей уже никто не испытывает. Коротко говоря – виртуальность перестала быть способом звонить знакомым с телефона-автомата и говорить страшным голосом: «Мне нужен труп, я выбрал вас, до скорой встречи. Фантомас». Сегодня в большинстве стран мира это просто посольство реально существующего человека, в котором принимаются письма и сортируются события. Исключение составляют т.н. интернет-зависимые – но их влияние на реальность ничтожно, а контингент ограничен, поскольку для их функционирования необходима кормящая инстанция. А таковая есть далеко не у всех.

О.Л.: Сейчас активно идут обсуждения прошедших, текущих и предстоящих политических событий, призывы ко всяческим действиям с разных сторон баррикад. В связи с этим, хотелось бы услышать мнение Космоса об этих событиях и политической борьбе в целом. Или предмет обсуждения по-прежнему отсутствует?

А.Б.П.: Наиболее яркой чертой нынешних баррикад является их физическое отсутствие. Равно как и отсутствие живых массовых партий, идеологий и движений. Сто лет назад уличные и газетные волнения были пеной на волнах реально существовавших массовых партий и движений. На каждом заводе кружок, в каждой мастерской актив, кто-то состоит в боевом крыле, кто-то сидит, кто-то убит, кто-то в бегах. С обеих сторон – десятки отделений и сотни тысяч активных участников в разных городах. Ежегодно – сотни и тысячи схваток, нападений, обоюдный террор как крайнее выражение противостояния. За каждой стороной – тома хорошо проработанной идеологии, в которую позже, уже в Гражданскую войну, начали втягиваться поначалу совершенно чуждые всякой экономической и политической мысли элементы.

Сегодняшнее же уличное противостояние отчаянно пытается имитировать 1910-е годы – не имея на то никаких прав. Оно пытается предстать борьбой мировоззрений – являясь да деле борьбой массы самомнений с админресурсом.

На деле важно другое противостояние: противостояние проблесков политической воли и гигантского косного безволия в государственно-общественной машине. Я смотрел на ситуацию скорее с раздражением до тех пор, пока в печати не появилась неожиданно конкретная статья о национальном вопросе за подписью ненавидимого изрядной частью моих читателей В.Путина. Сейчас я не стану оценивать её, лишь отмечу: поскольку ресурсов на то, чтобы её проигнорировать или отфотошопить до неузнаваемости в пересказе, у политических оппонентов В.Путина недостаточно – им придётся обсуждать её конкретику. А это уже ведёт к прояснению позиций сторон и зарождению хотя бы идейных лагерей.

О.Л.: Вы когда-то писали что «В итоге сегодня элитой вслух признают себя только самые глупые её представители. Все прочие твердят, что они ни при чём. Но им все равно страшно». Сегодня мы наблюдаем эту так называемую элиту, которая, по сути, ведёт междоусобную борьбу, прикрываясь в полемике “большинством”, которое её якобы поддерживает, выдвигает от его лица требования. Другое большинство, их не поддерживающее, записывается во враги. В результате - полный раздрай и совершенно топорное деление на свой/чужой. Как вы смотрите на такую ситуацию?

А.Б.П.: Противостояние элит – это противостояние школ постановки проблем, способов управления и получения результатов. То, что мы наблюдаем – как я уже сказал, безыдейная борьба самомнений с админресурсом. Тут все определения бессмысленны, ибо свободные личности, в отличие от слаженных партий, кидаются всем что попало.

О.Л.: Перейдем к культуре. Два года подряд шумели про одиозные продолжения «Утомленных Солнцем», адским спектаклем ознаменовалось открытие Большого театра, сняли неоднозначное кино про Высоцкого, а на горизонте маячит фильм про Сталинград. Каким вирусом Инопланетные Цивилизации заразили тех, кто это снимает и тех, кто от такого искусства в восторге?

А.Б.П.: Фильм о Высоцком я не стал смотреть, потому что мне достаточно стихов покойного поэта, его ритмических декламаций и его роли Жеглова. Относительно остального – перед нами паразитарная кучка особей, неспособная выполнять свою работу, катающая от этого нелепые истерики и нервно жрущая средства в три горла. Лучшее тому доказательство – то, что их произведения никто не смотрит. Людей, которые от этого искусства в восторге, я просто не встречал. Видимо, их на пути ко мне перехватывают патрули и отвозят в спецучреждения.

О.Л.: Почему, на ваш взгляд, выходит так мало качественных фильмов про наше настоящее, а взамен нам в основном предлагают смотреть на прошлое с каких-то совершенно странных позиций?

А.Б.П.: Главная причина – незнакомство паразитарных особей, в силу умения занимать чужие места занявших место творческих работников, с нашим настоящим. Они живут друг с другом и вместо реальности выбираются в магазины. В магазинах они иногда приобретают винтажные книжки. Поскольку читать они умеют, а человеческий мозг устроен типово – при чтении винтажных книжек в них начинает рождаться творчество. Но, поскольку представления о реальности у них по-прежнему нет, они намазывают на субстрат книг собственный творческий продукт. Получается, как Вы метко, но мягко выразились, «совершенно странное». Я хотел бы обратить в связи с этим особое внимание на незаслуженно обойдённый вниманием кинофильм «Бумажный солдат» об Отряде космонавтов. Для меня он особенно оскорбителен, поскольку сценаристка этой картины – давняя читательница моего Живого Журнала. Я не понимаю, как можно годами читать меня и писать такую волнующую дичь.

О.Л.: А теперь давайте затронем высокие материи. Есть такое убеждение, что соблюдение гражданских свобод и построение некоего демократического общества – конечная цель, которая сделает человека счастливым и свободным. Например, Фукуяма в книжке «Конец истории» предполагает победу политического и экономического либерализма и триумф либеральной демократии. Согласны ли вы с таким мнением?

А.Б.П.: Перефразируя известный анекдот, скажу, что давно настал конец Фукуямы. Конкретный американский философ отныне может объявлять любое реальное событие чем угодно. Но употребляемые им слова уже перестали что-либо всерьёз значить.

О.Л.: Как вы думаете, не потерялась ли за всем этим какая-то глобальная цель? Скажем, темы полёта на Марс и прочие завоевания галактик как-то отошли на задний план, а насущные проблемы из серии «как нам спастись от кризисов?» и «где бы еще достать нефти?» их не приближают.

А.Б.П.: Насчёт прочих завоеваний галактик -- должен сказать одну вещь. Насколько мне известно, 160 лет назад с одной из каменных планет относительно близкого к нам космоса, Талапона, стартовала межзвёздная экспедиция, использующая известные нам ядерные импульсные и ядерные ракетные двигатели, а также плазменные ускорители. Для этого населению планеты пришлось долго трудиться и жить экономно – но талапонцы фанаты. Так что у них всё получилось. Ровно через 12 лет, если их корабль не собьёт каким-нибудь дружественным нам транснептуновым объектом, он станет спутником Марса. К тому моменту как мы дочешемся и соберёмся к соседней планете – там уже будет несколько тысяч вооружённых до зубов помповыми ружьями талапонцев. Есть мнение, что их марсианские планы – всего лишь начальная фаза планов по захвату Земли.

О.Л.: Напоследок хотелось бы услышать ваше мнение о философии трансгуманизма. Одни считают, что человек в его нынешней форме не сможет добиться гуманистических целей и что его надо совершенствовать, другие - что всё это только навредит.

А.Б.П.: Лучшим критерием истины является практика. Я бы сначала понаблюдал хотя бы в течение нескольких десятилетий сотню добровольцев, получивших власть над своим обликом, своей долговечностью и своей памятью. Если изобретение такого сугубо внешнего приспособления, как личный автомобиль, принесло современности тучу нерешённых по сей день проблем – то прогнозировать последствия трансгуманизации может только очень самонадеянный тип.

О.Л.: Спасибо вам большое за интересную беседу!

А.Б.П.: Спасибо Вам, друзья мои. Надеюсь, что она была интересна не только мне.